Войти
Логин
Пароль
Зарегистрироваться
После регистрации на сайте вам будет доступно отслеживание состояния заказов, личный кабинет и другие новые возможности
Цифровая Академическая Библиотека «Автограф»
Логин
Пароль
Зарегистрироваться
После регистрации на сайте вам будет доступно отслеживание состояния заказов, личный кабинет и другие новые возможности

Тимофеев, А. Г. Телесные наказания в русском праве. СПб., 1897.



Приват-доцент С.-Петербургского университета А. Г. Тимофеев в вышеназванном исследовании сообщает, первоначально, историю развития и постепенного вымирания телесного наказания на западе Европы, начиная с античного мира и кончая современным положением вещей (стр. 1—48), затем, рассматривает историю телесных наказании в России, в период их развития, до Екатерины II, и постепенного вымирания в наше время (стр. 49—129) и, наконец, дает обзор видов телесных наказаний, практиковавшихся в России (стр. 130—227). Автор обнаруживает весьма значительную начитанность в литературе своего предмета, а также прекрасное знание источников уголовного права, не только отечественного, но и иностранного. Живя во время, когда телесные наказания отходят, мало по малу, в область предания, автор, без сомнения, и не мог отнестись к ним иначе, как к историческому материалу. Г. Тимофеев указывает, что телесные наказания возникают в периоды подчинения одной части населения другой, в периоды, когда существуют бесправные или малоправные классы населения. Поэтому мы встречаем полный разгул этих наказаний при существовании рабства, при господстве абсолютизма. Напротив, в быту более примитивном, а вместе с тем, в правовом государстве, мы находим отсутствие или вымирание означенного вида наказания. Соглашаясь, вообще, с приведенным выводом почтенного автора, позволим себе заметить следующее: при изучении, в исторической последовательности, телесного наказания, равно как всякого другого вида наказания, должно различать случаи применения телесного наказания в тесном смысле, т. е. наказания, установленного, хотя бы и неопределенного, законом или обычаем, от членовредительства или причиняющего боль и позор действия, вызванного произволом или своеобразно понятыми политическими целями. При таком различении г. Тимофеев не поставил бы в ряд телесных наказаний отсечение носа у Юстиниана II (стр. 21), ослепление императора Романа (ibid) или ослепление Василька (стр. 130), и др., как он, очевидно, не поставит в ряды примеров смертной казни убийство Авеля Каином. Равным образом, невероятные жестокости, бесцельные, дикие и нелепые, практиковавшиеся в XVIII веке в России по отношению к политическим преступникам, напр., четвертование живого Ивана Долгорукого, уже раз наказанного ссылкой в Сибирь, безвредного, падшего врага, вырезание языка у Артемия Волынского в тюрьме, перед отводом его на казнь, все это суть примеры не телесного наказания, а невероятного произвола «припадочных» людей, говоря словами гр. Н. Панина. Со всем тем, автор совершенно прав, указывая на особенное развитие телесных наказаний в периоды господства одних классов населения над другими. Эти периоды характеризуются как обилием случаев злоупотребления властью, так и суровостью наказаний в тесном смысле слова. Укажем, что г. Тимофеев не оттеняет в истории России того обстоятельства, что с разматыванием основ политического строя, усиливается строгость наказаний и увеличивается произвол. Автор в мрачных красках описывает (стр. 59—70) московскую эпоху русской истории по отношению к телесным наказаниям. Действительно, это время полного разгула батога и кнута. Но если он пристально сравнит московскую эпоху с ХѴIII веком, он увидит, что вместе с падением старого строя, с неуважением к обычаю предков, с отчуждением высших от низших, вводится ряд незнакомых древней Руси видов наказаний (напр., шпицрутены), применяются они формально строго, объективно, как к манекенам; вместе с тем, как сказано уже, невероятно усиливается произвол при применении политических казней, почти незнакомых древней Руси. Таким образом, в изложении истории телесных наказаний в России, автору следовало бы представить схему развития телесного наказания в таком виде: время до монгольского нашествия — время слабого, сравнительно, применения телесных наказаний (кроме случаев духовного ведомства, по примеру Византии). Время монгольское — время огрубелости и введения в систему наказаний обильного битья батогами и кнутом; московская эпоха — эпоха усиления произвола и увеличения случаев применения телесных наказаний. Время XVIII в. и XIX век до 1862 года, время полного разгула произвола и телесных наказаний.

В заключение, позволим себе заметить, что автор, указывая на применение телесных наказаний в эпоху Русской Правды, упустил из виду прямое ее указание на это.

Этим мы кончаем наши краткие замечания на интересный труд г. Тимофеева, любопытный по богатству собранного им материала.

Н. Дебольский

(Журнал Юридического общества при Императорском Санкт-Петербургском университете. 1898. Кн. 1. Январь)