Войти
Логин
Пароль
Зарегистрироваться
После регистрации на сайте вам будет доступно отслеживание состояния заказов, личный кабинет и другие новые возможности
Цифровая Академическая Библиотека «Автограф»
Логин
Пароль
Зарегистрироваться
После регистрации на сайте вам будет доступно отслеживание состояния заказов, личный кабинет и другие новые возможности

Вальденберг, В. Е. В. Е. Законоведение.Руководство для средних учебных заведений, педагогических классов и профессиональных курсов. СПб.,1908.


Рецензия на сочинение Владимира Евграфовича Вальденберга «Законоведение. Руководство для средних учебных заведений, педагогических классов и профессиональных курсов» опубликована в 6-м номере за 1908 г. Журнала Министерства юстиции

Перед нами только что вышедшая книга, предназначенная в качестве учебного руководства для средних учебных заведений, педагогических классов и профессиональных курсов. Автор ее, б<ывший> преподаватель законоведения в С.-Петербургском коммерческом училище, уже не впервые выступает на литературно-педагогическом поприще. Перу его принадлежит «Краткий учебник торгового права» и напечатанная в Жур<нале> Мин<истерства> Нар<одного> Просв<ещения> (№ 10, 1905 г.) статья «О преподавании законоведения в средних учебных заведениях». В этой статье автор излагает требования, которым должно удовлетворять преподавание законоведения в средней школе. Настоящая книга должна явиться осуществлением взглядов автора, и потому суждение о ней он просит высказать только по ознакомлении с взглядами, высказанными в вышеозначенной статье журнала. К изложению, вкратце, этих взглядов мы и перейдем, прежде чем приступить к разбору книги.

Совершенно правильно автор полагает, что преподавание законоведения в общеобразовательной школе не должно преследовать узко-практической, житейской цели, что задачи его должны быть исключительно общеобразовательные; что главная цель преподавания законоведения — пробудить в ученике дремлющее чувство права, довести его до более или менее ясного сознания права и тем содействовать развитию в нем чувства гражданственности и сознания общественного долга, и что законоведение должно дать ясное и отчетливое понятие о главнейших особенностях строя того государства, в котором протекает и будет протекать жизнь ученика, научить его главнейшим обязанностям гражданина и показать ему весь организм правовых отношений, и все это — на почве уважения к закону как главному и наиболее твердому источнику права. Кроме того, по мнению г. Вальденберга, законоведение в средней школе должно помочь ученику в сознательном выборе специальности по окончании курса средней школы. Не имея задачей сделать из учеников практических юристов, законоведение в средней школе должно дать ученикам твердое знание. Поэтому, «мало сообщить ученикам, что существуют Сенат и министерства, что существует наследование по закону и завещанию и т. п., но нужно обо всех государственных и юридических явлениях, о которых заходит речь, дать точное и ясное понятие». Далее автор доказывает, что изучение законоведения лучше начинать с изложения учения о государстве, а затем уже дать понятие о праве вообще, потому что последний отдел менее доступен пониманию ученика средней школы, лишенного способности к отвлеченному мышлению и интереса к общим вопросам. Кроме того, излагая, напр., учение о законе, придется говорить и об учреждениях, участвующих в процессе его образования. Наконец, начинать с общего учения о праве нельзя, по мнению автора, и потому, что мы не имеем еще законченной, вполне последовательной общей теории права. Метод изложения государственного права — предпочтительно описательный; в курсе гражданского права можно пользоваться догматическим методом.

Таковы, в общем, взгляды автора на задачи преподавания законоведения в средней школе. В предисловии к разбираемой книге г. Вальденберг поясняет, что учебник должен быть краток, он должен давать только общий обзор того, что ученик слышал в классе; ибо, если он будет заключать в себе все объяснения учителя, то объяснения тем самым сделаются излишними. И едва ли какая-нибудь книга может заменить живое слово учителя.

Держась вышеуказанных основных точек зрения, автор и располагает учебный материал. Так, дав понятие об обществе, он прямо переходит к учению о государстве и его элементах и, изложив классификацию государств и существенные черты государственного устройства Англии, Пруссии, Франции и Германии, переходит к русскому государственному праву. За этим следует общее учение о праве, и излагаются гражданское право, уголовное право и судопроизводство. Вышеизложенное распределение учебного материала является, прежде всего, не соответствующим программе законоведения, изданной Министерством Народного Просвещения для гимназий и реальных училищ, по которой изучение законоведения начинается с общего учения о праве. Мы не отрицаем, что общее учение о праве заключает в себе больше отвлеченностей, чем учение о государстве, и что, в общем, ученики средней школы мало приготовлены к отвлеченным предметам. Но, ведь, ученики VII класса гимназий, которым, по министерской программе, придется начинать изучение законоведения с общего учения о праве, изучают в этом классе философскую пропедевтику, в которой отвлеченностей, пожалуй, больше, чем в общем учении о праве. Если при изложении учения о процессе образования закона придется говорить об учреждениях, участвующих в выработке закона, то ведь и наоборот, удобно ли говорить об органах законодательной власти, не зная, что такое закон? Можно ли говорить о государственном праве, о праве государства, о правах населения, не зная, что такое право? То возражение автора, что мы не имеем еще законченной теории права, не говорит в пользу принятой автором системы. Оно указывает только, что спорные вопросы теории права не должны быть излагаемы в учебнике для средней школы так, как они могут быть изложены в университете. Объяснительная записка к министерской программе и рекомендует избегать изложения в средней школе юридических теорий, контроверз и спорных положений. При таком требовании краткая характеристика форм общежития, элементарное изложение основных понятий права, как совокупности норм общежития, краткие сведения об источниках права и юридических науках, — все это, при соответственном изложении, нельзя считать недоступным пониманию юношей VII класса гимназии.

Желая дать краткий учебник законоведения, г. Вальденберг некоторые отделы излагает уже слишком кратко. Так, напр., общему учению о государстве отводится только 19 страниц небольшого формата. Если прибавить сюда 19 страниц, посвященных изложению общего учения о праве, то на курс VII класса гимназий придется только 38 стр. Этого слишком мало для VII класса гимназий, даже при одном уроке в неделю. На VIII класс, с его двумя уроками в неделю, приходится 138 страниц. Конечно, эта несоразмерность может быть устранена, если ученики VII класса будут изучать русское государственное право, но тут встречается препятствие в министерской программе, по которой курс VIII класса начинается с русского государственного права.

Нам, кажется, что почтенный автор уже слишком сократил отдел общего учения о государстве. Так, напр., изложению существенных элементов государства (народ, территория и верховная власть) отведено менее 4 страниц. Характерные черты монархии ограниченной изложены слишком кратко. Ни слова нет о значении двухпалатной системы народного представительства. В отделе о народе ничего не говорится о правах и обязанностях населения, о гражданской свободе, о принципах избирательного права. Все эти вопросы, животрепещущие и чрезвычайно интересующие учеников, ищущих ответа на них в пятачковых брошюрах, которыми переполнен был книжный рынок в 1905— 1906 годах и которые отучили многих от серьезного чтения. По нашему мнению, лучше, хотя вкратце, коснуться этих вопросов, чем говорить, напр., о праве въезда, «бортных ухожьях», «бобровых гонах», заповедных и маиоратных имениях и распространяться о разных теориях происхождения государства, как это делает г. Вальденберг. В русском государственном праве автор также излишне кратко трактует некоторые отделы курса. Таковы, напр., параграфы о Сенате, министерствах (об отдельных министерствах сказано только, что они «существуют», т. е. как раз то, от чего автор предостерегал преподавателей законоведения в вышеупомянутой статье „Журнала Министерства Народного Просвещения). Органам местного управления посвящено лишь 6 страниц. Об уездных правительственных учреждениях, о территории Российского государства, о правах и обязанностях населения Российской Империи, о положении, например, печати, о веротерпимости, о воинской повинности и т. п. не говорится ни слова. Таким образом, не говоря уже о несоответствии в этом отношении учебника с требованиями министерской программы, оказывается невыполненною намеченная автором цель преподавания законоведения — «дать ясное и отчетливое понятие о главнейших особенностях строя государства, научить ученика главнейшим правам и обязанностям гражданина и показать ему весь организм правовых отношений. Учебник должен быть краток, но все существенное он должен заключать. Наблюдения над средней школой показывают, что процент учеников, пропускающих уроки по уважительным причинам, бывает не совсем ничтожным. Ученикам, не слышавшим объяснений учителя, трудно усвоить предмет по сокращенному учебнику. Наконец, учебник необходим и для экстернов, которым приходится заниматься без учителя.

Отдавая должную дань уважения к автору учебника за ясность изложения трактуемых в учебнике предметов, доступность учебника пониманию учеников средней школы, хороший язык и систематичность изложения, мы не можем не отметить и некоторых неточностей, допущенных в учебнике и могущих дать ученикам превратные понятия.

На 13 стр., говоря «об участии народа в монархии ограниченной»; автор поясняет, что народ не только высказывает здесь свои мнения, но и выражает свою волю, постановляет свои решения; и с этими решениями монарх должен считаться, они для него обязательны. Для нас мысль автора, особенно, если сопоставить ее с последующими строками, понятна, но сказать ученику средней школы, что решения народа для монарха обязательны, не разъяснив этого выражения, значит дать ученику понять, что монарх должен подчиняться решению парламента, что совершенно несовместимо с королевским правом veto. Монархии ограниченные, в частности — конституционные, характеризуются не тем, что в них для монарха обязательно решение народа, а тем, что известное решение имеет силу закона только при согласии на него монарха и народного представительства.

На стр. 19 говорится, что депутаты германского рейхстага избираются на 3 года. Так было только до закона 5 октября 1898 года, которым срок полномочий депутатов рейхстага определен в 5 лет. На той же странице говорится, что германский император «созывает и распускает союзный совет». Это неверно. 12 ст. германской конституции говорит о созыве, открытии, отсрочке и закрытии союзного совета, а это не равносильно роспуску. Распустить союзный совет, подобно тому, как распускается рейхстаг, император не имеет права.

На странице 20, определив Империю Российскую, как монархию ограниченную, автор говорит, что наши представительные учреждения участвуют только в законодательстве. Здесь было бы уместно сказать и о праве Государственного Совета и Государственной Думы обращаться с запросами по поводу незакономерных действий правительственных лиц и учреждений. На стр. 21 автор стесняет и бюджетные права Государственного Совета и Государственной Думы, говоря, что по 115 ст. осн. госуд. зак. кредиты на содержание Императорского Двора не подлежат обсуждению названных учреждений: согласно 115 ст., следовало добавить, что не подлежат обсуждению названные кредиты в суммах, не превышающих ассигнования по государственной росписи на 1906 год. Это далеко не одно и то же.

На странице 42 автор совершенно напрасно причисляет положение о выборах в Государственную Думу 6 августа 1905 г. к числу законоположений, определяющих в настоящее время осуществление у нас избирательного правя. О положении этом можно было говорить при действии правил 11 декабря 1905 г., где делались ссылки на положение 6 августа 1905 г., а теперь, при действии положения 3 июня 1907 г., от положения 6 августа 1905 г. не осталось ни одного правила, которое подлежало бы применению. В изложении порядка выборов членов Думы есть некоторые пропуски. Так, напр., ничего не говорится о порядке выбора членов Думы в губернских избирательных собраниях и даже не упоминается, что в пяти больших городах Европейской России применяются прямые выборы.
Трактуя о Правительствующем Сенате, автор даже не упоминает об обер-прокурорах, а в отделе судоустройства совершенно умалчивает о прокуратуре.

На стр. 58, излагая понятие о норме, автор определяет ее, как «сознание и мысль, присущую всякому человеку, что нечто должно или все должно делать». Думается нам, что здесь допущено смешение понятий: норма не есть сознание и мысль, а известное руководящее начало деятельности, выясняемое и вырабатываемое при посредстве сознания и мысли: это есть веление, обращенное к воле людей.

На стр. 60, говоря о содержании юридических норм, г. Вальденберг заявляет, что «одна внешняя деятельность человека имеет значение для права, побудительные причины этой деятельности для права безразличны». Здесь правильнее было бы сказать, что в праве побудительные причины действий имеют, сравнительно с областью нравственности, второстепенное значение, но сказать категорически, что для права эти причины безразличны, значит забывать громадную отрасль права — уголовное право, которое придает значение внутренним мотивам действий и стремится их обнаружить.

На стр. 63 автор говорит, что право законодательной инициативы принадлежит у нас, между прочим, и Совету Министров, и отдельным министрам. Наши основные законы не оправдывают подобного толкования. По нашему мнению, было бы правильнее сказать, что Государь Император осуществляет свое право законодательного почина через Совет Министров, который рассматривает и разрабатывает законопроекты правительства для внесения их в Государственную Думу.
В отделе гражданского права мы не можем не отметить крупной ошибки. По мнению автора (стр. 136), «когда наследников несколько, должен быть произведен между ними раздел полученного наследства». Из этих слов автора можно понять, что наследники непременно обязаны разделить между собою наследственное имущество. По закону (550 ст. 1 ч. X т.) никто не обязан оставаться соучастником общего владения (которое, между прочим, возникает вследствие получения несколькими лицами одного общего имущества); производить же раздел общего наследства закон не обязывает наследников.

В отделе судопроизводства автор дает неточное понятие о состязательном начале процесса, говоря, что состязательность состоит только в том, что спорящие стороны имеют одинаковое право представлять доказательства. Так характеризуется в процессе равноправность сторон. Состязательность, в отличие от следственного начала, характеризуется тем, что только спорные права могут быть предметом судебного разбирательства, что суд не в праве присудить более того, чего домогается истец; что данные для решения дела представляются самими спорящими сторонами, и суд не может выходить за пределы этих данных (ne judex procedat ex officio), и т. п.

Вышеуказанные недочеты учебника г. Вальденберга не мешают ему быть полезным пособием при изучении некоторых отделов законоведения, в средней школе. К последним следует отнести, в особенности, отдел гражданского права и общую часть уголовного права. Жаль только, что, излагая русское уголовное право, автор руководится исключительно уложением о наказаниях и не касается основных положений уложения 1903 года, которое по некоторым преступлениям является действующим уголовным законодательством.